Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:47 

Там-парам-парам
Послушай, там, где все эти пони, единороги и камни, там разве есть еще место?
Знаешь, я думал, не стоит ли золотом выкрасить волосы, стать королём или солнцем,
Но позже я понял, что ночь мне подруга поболее дня, и хвост заострён, а уши больны.

Ты станешь ли бликом на волнах? Или исчезнешь, сказав "до вчера, мой любимый"?
Грядка засеяна розами, сваями перегорожен проход за водой, боб устремляется в небо.
Смотри, вот и пегас, там за тучкой, но смысл смотреть на него, когда поле неполото, полная хата, дети, собака?

Птица моя, эти прутья совсем не такие, на дне лежит шкура тончайшего меха,
Выпей воды, или жар твоих перьев растопит моё серебро, хотя ты и хочешь остаться.
Я расскажу тебе сказку: тропический сад, дева и вождь, всё как было, как помнишь и знаешь.
Не улетай, потерпи.

23:19 

Настоящая история Шахрезады

Там-парам-парам
И, как в детстве, опять встречаю с тобой зарю - я смотрю на восток и не чувствую больше страха. Синдбад, вот последняя сказка, что я царю расскажу перед тем, как спокойно уйти на плаху. Ты был сыном садовника, я росла во дворце и немного пугалась, завидев тебя едва - что-то было такое в смуглом твоем лице, для чего вновь и вновь хотелось искать слова. Что-то странное, что вилось в тебе как лоза, как в пустыне - песок от волшебного танца джинна, я украдкой его ловила в твоих глазах, пока ты, улыбаясь, тянулся за апельсином.

Я хотела достать ту искру и с нею слиться - и тихонько, как заклинатель чарует змея, я шептала тебе чудесные небылицы: то немногое, что всегда хорошо умела. Про летучий ковер, разбойников и султанов - ты внимал, то смеясь, то грозно насупив брови, я шептала еще - и чувствовала, как тайна прорастает маком в оброненном мною слове. Они все оживали - плуты, купцы, ракшасы, жемчуг лился ручьями у нищего из кувшина... а потом я смолкала вдруг от избытка счастья. В теплых сумерках вокруг нас танцевали джинны.

Царь рассердится, ну а мне уже все равно, пусть судачит народ: "повредилась в уме девица". Я хотела, чтоб ты остался навек со мной, в моих сказках - и не сумела остановиться. Я давала тебе то крылья, то мощный флот, меч волшебный, чтобы стирать врагов в порошок, и послушать ту песню, что птица Рух поет - лишь бы только тебе, дружок, было хорошо.
Ты хохочешь в огромной рыбе на самом дне, ищешь выход на свет, ножом себе помогая... Да я помню, ты умер в двадцать на той войне,ну а дома тебя бы встречала совсем другая. Но неважно - волна несет тебя к островам, там плоды точно мед и звонкие крики чаек... Царь не звал палача, Синдбад - я была жива лишь до той минуты, пока я не замолчала.

(с)

= = = = = = = = = = = = =


Очень женская вещь, совершенно не моя и моя одновременно. Не представляю, как и ответить ей. Чувство благодарности и, пожалуй, обескуражен.

21:59 

Immalkavity

Там-парам-парам
Моё бессмертье - в моём безумьи,
Восславьте свет из моих очей!
Я был не здесь, и сейчас - ничей.
Хоть и продуман до мелочей.
Рассыпанный в мириад лучей,
Я - золото мёда в пчелином улье.

Безумству храбрых пою я песню,
И храбрым песню пою шутам!
I'm not there, но где-то там
Ступаю мягко, иду по пятам,
Даю укрыться своим перстам
В мягчайшем солнечном поднебесье!

Узрите благость, кляните совесть!
Прославьте небо - одно со мной -
Хоть за вечерней его чадрой,
Хоть за древесною бахромой,
За всей наземною кутерьмой,
Как будто руки - для мира пояс!

Узнайте имя, узнайте имя,
Примите имя.

12:15 

Недо

Там-парам-парам
Не могу не доесть. Вид еды, которая осталась, невыносим. Да, это голодное детство. Даже если меня разрывает изнутри, первым выплеснется наружу то, что я последним подобрал с тарелки, и перспектива взрыва не пугает меня. Еда смотрит глазами укоризненными и печальными. Нельзя игнорировать её зов.

Не могу не дочитать. Любая книга, пусть самая тошнотворная, то есть Фаулз, должна влезть в меня целиком, и никак иначе. Ради чего я читал первую страницу, если не собираюсь прочесть последней?

Не могу не докурить. Бычки в кладке между кирпичами хороши для младших классов. Джентльмен за кофе неторопливо и плавно закурит и докурит. Или незачем было чиркать зажигалкой. Я даже автобусы пропускаю из-за этой привычки.

Тем временем, когда заходит за баб, где эта моя уверенная четкость? Тут я становлюсь хаотиком. Завтра не следует из сегодня. Нынешняя секунда не определяет следующей. Когда я понял это, мне было неприятно, и я брился наощупь, лишь бы не смотреть на себя в зеркало "глазами, полными понимания".

Когда признал за собой, мне стало значительно проще.

15:06 

Сгинь, снег!

Там-парам-парам
Подвернись мне только один лишь раз,
Я воткну карандаш в твой карий глаз,
Задушу колготками в черную сетку,
А кишки оставлю висеть на ветке.

Ты смотри у меня! Обернись слегка
На меня, весеннего дурака.
Я тебе - улыбку и нож под ребро,
Ну а труп безголовый сразу в седло.

Будет сладким яд на моих губах,
Что вино мне? - Кровь! Что закуска? - Прах!
Поцелуй один я прошу любви.
Прикоснись сейчас - на века замри!

Подвернись мне один разнесчастный раз!
Как застынет коркой дороги грязь,
В ней прочтут мой след, в ней найдут мой след...
Это знак - я несу лишь беду и вред.

13:59 

Там-парам-парам
Это было, кажется, давным-давно. Я ступил за порог, и с тех пор ничто не может принести мне покой.
Я предал свои убеждения, одно за другим.
Я узнал, что у сердца нет границ.
Я вспомнил, что имя мне алчность, прозвище хаос, карта Шут.
Все изменилось настолько, что я не могу исчесть изломов и сгибов, проследить промежуточные формы.

Так, я летал, упал, валяюсь у чьих-то ног и сам себя презираю.
Где лёгкость моя?

Зима, уходи уже, иначе я так кончусь весь, пусть мне и казалось когда-то, что мои руки могут обнять мир.

12:45 

Там-парам-парам
Тут я все стараюсь выразить свой страх по поводу своего небытия в моменты слабости и горения духа.
Еще что-то про три стадии разложения личности.
Когда я собираюсь с мыслями и напрягаю пальцы и мозг, у меня получается вообще ничего не писать, не говорить, не выходить из дому и только вкалывать и спать.
Великое счастье.

14:58 

Feel

Там-парам-парам
Пальцы дрожат. Это верный знак.
Не прочесть на странице слов.
Как ни взгляни, сам себе я враг,
От макушки и до основ.

И в каждом прикосновении я могу утонуть, раствориться до небытия, стать чем-то большим, чем я есть, а иногда попросту животным или духом. Нет ни единой больше мысли, кроме обладания, нет слов, кроме "да", - слышу, как ты их произносишь; твой голос падает мне в желудок, проворачивается там, посылает импульсы, тогда я - подчиняюсь им с удовольствием и страхом, что не вспомню, кем я был, когда отдерну руки.

А я, черт возьми, должен это делать каждый раз, хотя кому? почему? ради чего?

Мой гедонизм переживает не лучшие времена.

16:23 

Равновесие светил

Там-парам-парам
Поддерживает то, что я считаю, что Бог не фраер. Таким образом, поддерживает просто само по себе существование Бога, но я не в силах выражать свою любовь просто, а потому пишу много буковок, в надежде догнать первозданное Слово.

Каждое действие имеет противодействие.
Слеза ребенка в море мировых слез уравновешивается слезой радости.
Ягненок, убитый на алтаре, возрождается всемирно известной Долли.
Та телка, что не дала позавчера, получает отказ загорелого красавца на Гоа. Ну или заражается от него триппером, тут не суть.
А я верую, грешу, каюсь, а поскольку каюсь и поскольку верую, попадаю в рай.
Там-то у меня наконец все замечают крылья серафима и бороду из перьев, а под моими босыми ногами неиллюзорно расцветает полынь. Я катаюсь на колеснице властей, смеюсь, предаюсь баловству и пишу книгу.

Для того, чтобы все это работало, нужно отступать, проигрывать, прикусывать язык, смиряться, всегда завязывать шнурки кед и мыться каждый день.
И никаких жалоб на несправедливость. Кесарь свое уже давно получил, а вот и мне авансом в чайник. Я счастлив, Господи!

12:12 

Бег

Там-парам-парам
Следи, по пятам беги, пока я все еще в пути.
Смотри, как ломается лед, слушай резкий треск.
Все, что было моим, я собрал и зажал в горсти,
Да оставил один на груди семизвездный крест.

Подгляди, прочитай, усмотри за намеком суть,
И ревнуй меня так, чтоб горела в степи трава!
Утеку от огня, превратившись из плоти в ртуть -
Потерял твой огонь уж давно на меня права.

Загони, пристрели, забери, привяжи к седлу -
Моя шкура сошла бы на шубу тебе до пят!
Ах, судьба-то какая хорошая, мне, кобелю!
Но, боюсь, недостоин: озлоблен и рван-помят.

Убегать, исчезать, с ветром в уши нестись к концу.
Догоняй, но не думай, что это прервет мой бег.
Волку нужен такой же, как он, ну а беглецу -
Человек и вера, чтобы зайти в ковчег.

03:39 

Мрак

Там-парам-парам
Ночь приходит, когда выключаешь свет, а не тогда, когда темнеет на улице. Пока горит лампа или свеча, то остается уют. Как только свет гаснет, падаешь в бесконечную пустоту тьмы.
В темноте нет ветра, поэтому падение не треплет волос и нет движения сквозь пальцы, а дышать если и тяжело, то не потому, что слишком много воздуха вокруг, а потому, что все сгущается.
Страх в моих глазах.
Я падаю.
Взбиваю лапками шоколад в ореховую пасту. Нет, не помогает.
Сладостно падаю.
Не дышу.

14:23 

Зима

Там-парам-парам
Величие человеческого тепла
Бежит по венам, скрадывая усталость от долгих дней.
Глаза закрыты навстречу грусти.
На запад от луны стоят коровы, скрывая под рогами тайны женщин,
Под копытами - песок времен.
Снег рассыпается в горизонталь, я пою романс,
Движения замедляются, танец останавливается, сдвигаются рамки.
Границы чужих владений более не ведомы тому,
Кто проходит из мира в мир, от человека к человеку.
Кровь, не в силах достучаться до висков, идет носом.
В развороте спотыкаюсь о камень,
Лечу вниз, кутаясь в черные перья.
Не разбиваюсь, не лечу, но увязаю.
Медлительность накапливается, сказки прошлой зимы, уставшие, покидают мою постель.
Веретено падает и колет палец,
Новая она вяжет рубашку из крапивы.
Я остаюсь в себе.

17:31 

Тэд

Там-парам-парам
Ворон издевался – лишь над собственной смертью.
Ворон плевал – лишь на собственную смерть.
Распространял слухи – лишь о собственной смерти.
Ограбил – лишь собственную смерть.
Сбил с ног и пинал – лишь собственную смерть.
Поклялся отомстить – лишь собственной смерти.
Обманул – лишь собственную смерть.
Убил – лишь собственную смерть.
Сожрал – лишь собственную смерть.

Так ему удалось сохранить совесть чистой
Он был чёрен

(Чернее

Зрачков

Ружейных стволов.)

17:56 

Синяя британская

Там-парам-парам
Допустим, что я уже здесь -
Вылезаю из будки вот этой самой,
Весь в белом.
В кармане жилета платок с монограммой,
Обиды мои истлели.
Красавчик, каких поискать.
Разум во мне, воля, что там еще?
Волосы на плечо,
Поцеловать могу горячо,
Сказать - еще горячее.
Что-то навроде: "Милая, ты ведь ждала?
Так вот же я!
Давай наконец жить вместе, детей родим,
Как оно будет - потом поглядим,
Сейчас-то чего морочится?
Весь я твой, коли так тебе хочется".
И ты мне в ответ:
"Дай мне мудрый совет,
Доктор моего тела!
Все глаза я вдаль проглядела,
Сердце всё по дороге стоптала,
Вот, сам посмотри!
Ми-ми-ми".
И еще один раз: "Ми-ми-ми".

И тогда вот я - чего?
Съел бы сердца её перченого,
Да уехал бы вдаль расстроенный?
Или скорчил бы ей ученого,
Полечил бы немного боль её?
Слова бы не сказать здесь лишнего,
А то кто знает, что там в голове.
Бес-то мой еще не в ребре,
А из ребра - вон что вышло-то.

Стоял бы, короче, со всех сторон пораженный.
Тогда я, наверное, поднял бы трубку
В синенькой своей будке,
Позвонил бы другу и купил водки,
Пусть и был бы я тут нечеткий,
Но зато хоть не дуру в жены.

11:23 

Отстойно, но факт

Там-парам-парам
Возможно, что дело не в том, кем когда-то ты был,
И нет ни единой причины к тому, чтоб сейчас уйти.
К замкам нет ключей, обращенье опять на "вы",
Карниз - а внизу, словно ленты, лежат пути.

Допустим, что ты - новый такт для движенья вспять,
Твой звук истончился в извилинах прошлых лет,
И думаешь - где бы и что бы еще занять,
Чтобы раскрыть незагаданный - свой - секрет

Того, как все разом сложить во единый вздох,
Того, как мозайку собрать из осколков снов.

13:38 

Жанр открытого письма

Там-парам-парам
Здравствуй, дорогой друг!

Ты говорил, что было бы любопытно написать о том, что мы обсуждали. Я до сих пор не согласен с этим. Любопытство в познании чего-либо, но не в описании его. Подбор слов всегда делает явление обыденным. Иногда, чем точнее слова, тем сложнее смириться с тем, что именно они обозначают то, что ты и имеешь в виду на самом деле.

Тем не менее, вот эти слова:

Лучшие времена - когда мой ангел поет,
И не важно, кто стоит за его спиной
- Бог или черт
- жизнь или смерть.
Главное - то, что мой ангел поет!
А значит, все будет в кайф,
И никто никого никогда не убьет,
Пока в далеких лугах цветут волшебные травы.

Лучших слов я пока не нашел.

Искренне твой, М.

01:29 

А-Я

Там-парам-парам
Жизнь моя, ты удивительна! Ты существуешь порою вне меня, но разве могу я на тебя за это злиться? Ведь это я отворачиваюсь от тебя, бегу от тебя. Ты же - знаешь, что я не смогу не вернуться, так как в тебе все мои смыслы.
Жизнь моя, душа моя, трепет моих пальцев, ветер в моих волосах! Милая моя, зачем ты иногда так далеко? Мне бы быть с тобою вместе, а я застрял в работе, зарабатываю нам на хлеб, чтобы хоть когда-то вечерами, быть с тобой наедине. Так, чтобы ты перебирала мои волосы, а я засыпал. Во сне ты рядом, но и тогда - не моя.
Жизнь моя, единственная моя возлюбленная! Я бы уехал с тобой в страны, где теплее, где снег при минус трёх, солнце при плюс двадцати пяти, грозы такие, что хочется плакать, дороги, на которых нам нечем бояться. Но ты же, ты сама летаешь на моих крыльях, ты их забрала себе, и теперь у тебя четыре, как у серафима, а у меня ни одних. Потому-то я и злой, как черт, а ты летаешь по ночам, когда я, глупый, думаю, что ты спишь рядом.
Прости мне мою глупость.

19:40 

Миру мир.

Там-парам-парам
Нет такой силы, чтоб сбить меня с ног.
Как сгорю - так воскресну.
Жизнь моя легковесна -
Ходит по нити челнок.

Утром по ветру развеят мой прах.
Душа отлетела,
Мертвое вязкое тело
Тянут с реки на баграх.

Завтра же полночь посмотрит в глаза -
Ходом из нового плана
Я из кармана
Пятого выну туза.

14:44 

Процесс

Там-парам-парам
У меня не осталось времени ни на что, кроме осознания его течения.

15:58 

Гумилев

Там-парам-парам
МОИ ЧИТАТЕЛИ

Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне черного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.
Лейтенант, водивший канонерки
Под огнем неприятельских батарей,
Целую ночь над южным морем
Читал мне на память мои стихи.
Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошел пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи.

Много их, сильных, злых и веселых,
Убивавших слонов и людей,
Умиравших от жажды в пустыне,
Замерзавших на кромке вечного льда,
Верных нашей планете,
Сильной, веселой и злой,
Возят мои книги в седельной сумке,
Читают их в пальмовой роще,
Забывают на тонущем корабле.

Я не оскорбляю их неврастенией,
Не унижаю душевною теплотой,
Не надоедаю многозначительными намеками
На содержимое выеденного яйца,
Но когда вокруг свищут пули,
Когда волны ломают борта,
Я учу их, как не бояться,
Не бояться и делать, что надо.

И когда женщина с прекрасным лицом,
Единственно дорогим во вселенной,
Скажет: "Я не люблю вас",
Я учу их, как улыбнуться,
И уйти, и не возвращаться больше.
А когда придет их последний час,
Ровный, красный туман застелет взоры,
Я научу их сразу припомнить
Всю жестокую, милую жизнь,
Всю родную, странную землю
И, представ перед ликом Бога
С простыми и мудрыми словами,
Ждать спокойно Его суда.

<1920>

Кёрлинг и 42

главная